Пусть казачество ые связывает свою судьбу с этим проходимцем, и тылу он потерял всякое влияние. Взять его, копечпо. к себе надо как наживу ил удочку для известного сорта рыбы. 
Правительство должно быть организовано в Новочеркасске в .контакте с московскими общественными дентелями (речь идет о полумонархистском «Совете общественных деятелей».— Д. Г.). Это объективная логи ка событий и обстановки. Продолжайте пока быть верным Временному правительству».
Итак, казачьи лидеры рассматривали «социалиста» Керенского как «наживу па удочку», которой можно было повлечь в контр революционное движение некоторую часть обманутых мелкобуржуазных слоев населения. Калединцы поддерживали его «пока», чтобы в подходящий момент прогнать и передать власть монархистским кругам.
Наряду с такой «игрой» казачьи верхи, используя заинтересованность зажиточных казаков о сохранении их экономических привилегий, вели в станицах пропаганду некой исключительности казачьего сословия. Они утверждали, будто казаки представляют собой особую народность, и требовали применения к ним принципа самоопределения наций. Каледин заявлял, что «установление порядка па Дону есть дело донских казаков». А в своей программной речи после мятежа объявил: «Что касается отношения Дона ко- всей России, мы признаем необходимым связь с ней при самой широкой автономии или даже еще больше — самостоятельности Допа».
Рабоче-крестьянское Советское правительство квалифицировало кадединский мятеж, а такжо мятеж оренбургских казаков под руководством атамана А. И. Дутова кат; антинародные длигксния, возглавляемые контрреволюционной буржуазией и кадетской иар-тисй. Н обращении «Ко всему населению» от 25 ноября 1017 г. Совет Народных Комиссаров отмечал: «Родзянко, Милюкова, Гучковы, Коноваловы хотят вернуть себе класть и при помощи Калединых, Корниловых и Дутовых превращают трудовое казачество к орудие для своих преступиых целей. Каледин ввел иа Дону военное положение, препятствует доставке хлеба на фронт и собирает силы, угрожая Екатерпнослану, Харькову и Москве.
