Когда некая Смельницкая, свидетель «из публики», заявила, что Доррер в феврале — марте 1917 г. был одним из активных участников революции в Ашхабаде, другой свидетель, находившийся в суде, потребовал слова и заявил, что Доррер, будучи комиссаром Временного правительства в Ашхабаде, проводил антинародную, буржуазную линию. Он, например, назначил миллионера Дуоско-го комиссаром в Форт Алексаидровск (ныне Форт Шевченко)...
Председатель суда И. В. Чарковский сдерживал страсти, разгоравшиеся на суде, призывал стороны избегать острой полемики, чтобы не оказать давления на присяжных. Вместе с тем суд детально, с полной объективностью выяснял п устанавливал точные данные о конкретных преступлениях подсудимого.
После допроса свидетелей председатель суда снова предоставил слово обвинителю И. С. Тоболпну, Обращаясь к присяжным.
Тоболин признал их вынести решение о виновности Доррера, игравшего роль «первой скрппкп» при Коровичеыко.
Далее с защитительной речью выступил сам подсудимый, который пытался изобразить свою деятельность как деятельность, направленную «на пользу обществу».
Защитники Штейн п Шерман просили о снисхождении к подсудимому.
В своем последнем слове подсудимый Доррер заявил, что он понял теперь: «большевизм — это широкое народное течение» -и что была допущена «громадная ошибка», когда пытались пороться с большевизмом.
Суд удалился па совещание для выработкп вопросов, на которые должны были ответить присяжные. Вопросы были обсуждены сторонами, окончательно сформулированы п переданы присяжным. Пос/1е полуторачасового совещания прпсяжных были оглашены их ответы на следующие вопросы:
На вопрос, виновен ли Доррер в том, что своими действиями способствовал обстрелу революционных солдат крепости, ответ присяжных гласил: «Нот, не чиповой».
На вопрос, виновен ли Доррер в том, что своими действиями способствовал разоружению 1-го и 2-го Сибирских полков, зная, что это может вызвать кровопролитие, присяжные ответили: «Да, виновен, но заслуживает снисхождения».
