Я бы мог назвать имена закрытых галет и имена редакторов, моих близких товарищей, которые сидели к тюрьмах и в Англии, и во Франции, и в Соединенных Штатах. Вы все великолепно знаете, какая была свобода печати до того момента, когда мы пришли к власти...
Не нам напоминать, товарищи рабочие, какую вакханалию отплясывали эти господа 3—5 июля... Вспомните весь тот ужас, который мы переживал п в течение этих месяцев. Вспомните закрытие «Правды», закрытие рабочих газет1. О, эти господа тогда пе говорили о свободе печати, они тогда ничего не говорили о свободе печати, они отплясывали дикий канкан на трупах тех, кто пал, па трупах тех газет, которые были закрыты. Да, они плясали! Ошг тогда не знали удержу, не зпали ни чести, ни совести! Ничего у них пе было. Опи видели красный призрак надвигающегося коммунизма. Все средства тогда были хороши: ложь, клевета, бешеная слюна — все было пущено н ход... чтобы нас оклеветать. И это у пих свобода печати? Да, теперь они держатся иначе... Они другим оружием действуют... Они могут нанести нам удар в спицу, могут каждый допь изобретать как у го-пи будь сенсацшо, которая колеблет умы, подрывает основы нашей власти. И они это великолепнейшим образом делают».
Закапчивая свою речь, В. Володарский говорил: «Я счптаю, что то обвинение, которое мы выдвинули — систематическое сообщение ложных слухов, сеющих панику п клевету,— вполне и безусловно доказано... В тяжелый момент, когда общественного спокойствия и так мало, когда жизнь каждую минуту хлещет нас по нервам, красть это спокойствие, позволять кому бы то ни было подходить и иодкладывать поленья в костер, на котором мы уже достаточно жаримся, это колоссальное преступление перед революцией и перед... народом...
Я не сомневаюсь, что вы, как представители революционного трибунала, как представители народа, скажете — пет, граждане, больше слухов мы пе хотим, дайте нам честную информацию, или вы не будете больше существовать! >>
По имеющимся данным, за четыре месяца, с момента победы Октября и до конца февраля 1918 г., было отдано под суд революционных трибуналов 19 газет, наложено штрафов на газеты на сумму Н2 тысячи рублей, арестовано 18 редакторов и сотрудников газет (они наказывались штрафом и краткосрочным арестом). Эти меры мешали контрреволюционерам использовать органы печати, находившиеся под их влиянием, в антисоветских целях.
