Задержанные Ушаков, Осьмипин, Некрасов и другие заговорщики сознались в том, что разрабатывали план нападения на В. И. Ленина, с тем чтобы захватить его в качество заложника (или, как показал Спиридонов, убить). На вопрос, с какой целью оыи замышляли это злодеяние, подпоручик Ушаков ответил, что они хотели таким путем заставить большевиков прекратить борьбу с контрреволюцией.
Заговорщики принадлежали к группе военной молодежи, связанной в прошлом с «Комитетом спасения родины и революции» и «Союзом защиты Учредительного собрания». Арестованные раскаивались в своей деятельности, а Ушаков заявил, что теперь он осознал свое заблуждение и что «все те ложные сведения, которые в изобилии он получал на фронте против большевиков из буржуазной прессы, теперь совершенно выветрились из его души». Официальное сообщение об аресте этой антисоветской группы заканчивалось так: «Являются ли эти слова (слова Ушакова.— Д. Г.) только отводом пли искренним заявлением, судить пока трудно, но несомненно, что этот молодой человек, бывший адъютант главнокомандующего Московским округом полковника Грузинова, отличавшийся большой храбростью и решителъпостыо во время Февральской революции, пере/кивает большую душевную тревогу».
Д. Боич-Бруевпч впоследствии рассказывал: «По логике вещей все главные виновники покушения, конечно, должны были быть немедленно расстреляны, но в революционное время действительность п логика вещей делают огромыые, совершенно неожиданные зигзаги, казалось бы, ничем но предусмотренные.
Когда следствие уже было закончено, вдруг была получена депеша из Пскова, что немцы двинулись в наступление... Все дела отпали в сторону. Принялись за мобилизацию вооруженного пролетариата для отпора немцам.
Как только было распубликовано ленинское воззвание Социалистическое отечество ч опасности!», из арестных комнат Смольного пришли письма покушавшихся па жизнь Владимира Ильича, просивших отправить их на фронт па броневиках для авангардных боев с наседавшим противником.
