Для марксистов особое значение имел тот факт, что установка эта проявлялась не только я предрасположенности к некритическому положительному восприятию информации, которая поступала от тех, 
кто провозглашал себя сторонниками национализма. В не меньшей степени эта установка обусловила предрасположенность к отрицательной психологической реакция в отношения всех тех, кто провозглашал себя противниками национализма. Причем обращалась она зачастую как против сторонников ан
[1] Впоследствии, в период англо-аргентинской войны 1982 г., выступавший с иных позиций.
антинациональных космополитических теорий, так и против пролетарских интернационалистов. Яркий пример действия данной психологической установки как в том, так п в другом направлении дает интервью, отрывок из которого был приведен выше.
В подобной ситуации задача определения содержания понятия' национальное и производных от него, в том числе национальной традиции, приобрела для латиноамериканских коммунистов большое политическое значение.
В марксистской интерпретации социологическая категория национальное — это соотносительная категория, т. е. ее содержание может рассматриваться в разном ракурсе в зависимости от того, с чем она соотносится. Латиноамериканскими марксистами данная категория рассматривалась в соотношении с понятиями антинациональное и интернациональное. Национальное, противопоставляемое антинациональному, рассматривалось как синоним исторически прогрессивного. Если же национальное определялось в соотношении с понятием интернациональное, то оно рассматривалось как совокупность черт исторического своеобразия той или иной страны, выделяющих ее среди других государств и народов. В соответствии с этим латиноамериканские коммунисты трактовали понятие национальной традиции (отождествляемой в данном случае с опытом прошедших поколений) двояко: либо как все историческое наследие нации в целом, либо только как прогрессивную (в таком случае часто употреблялся термин подлинно национальное) традицию.
