При этом Мирбах предусматривал возможность и военного вмешательства для помощи русской контрреволюции. Он писал: «Длительный развал экономики а постоянное тяжелейшее ущемление всех наших интересов могут в любое время и в удобный для нас момент быть использованы как предлог для военного выступления. Любое крупное паше выступление — при этом вовсе нет необходимости занимать с самого начала обе столицы — сразу же автоматически приведет к падению большевизма, и так же автоматически заранее подготовленные нами и всецело преданпые нам новые органы уп^ равленпя займут освободившиеся места».
Соответственно этим «планам», с ведома п согласия своего правительства, Мирбах и его сотрудники — советники К. Рицлер и Р. Басевпц — приняли меры к установлению связей с различными реакционными антисоветскими группами.
«Из многочисленных групп, с которыми былп попытки установления связей,— допосил Мирбах,— политическое значение имеют три; ...группа правого центра, финансовый магнат из Петербурга Ярошинский и Временное правительство в Харбине — Омске». Наибольшее же значение Мирбах придавал отношениям с «Правым центром», так как «благодаря этому,— цинично писал Мирбах,— мы прежде всего сумеем использовать большой процент влиятельных представителен промышленных и финансово-банковских кругов для наших безбрежных экономических интересов. Вот почему Мирбах и его советники вступили в переговоры с одним из руководителей «Правого центра», бывшим царским министром земледелия А. В. Кривошеиным.
Мирбах информировал германское правительство о ходе переговоров с «Правым центром», о стремлении деятелей этой организации восстановить в России буржуазно-помещичий строи. В последнем донесении, от 28 июня 1918 г., он писал: «Во время последней беседы с представителями группы «Правого центра»... князь Урусов и бывший помощник министра Леонтьев сообщили, как они представляют себе выступление этой группы протип большевиков. Надежда на удачу путча, организованного собственными силами, по их мнению, за последнее время возросла.
