|
Концепция функционального государственного иммунитета закреплена законодательно или же применяется в судебно-арбитражной практике, в частности, в Австрии, Бельгии, Великобритании, Германии, Греции, Дании, Италии, Канаде, Норвегии, Пакистане, Сингапуре, США, Финляндии, Франции, Швейцарии и в других странах. Ряд из названных стран участвует и в Европейской конвенции 1972 г. об иммунитете государств, исходящей из этой же концепции. Аналогичный подход к понятию государственного иммунитета отражен был и в проекте Статей о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности, разрабатывавшемся в 90-х гг. прошлого века и принятом Комиссией международного права ООН, но так и не утвержденном окончательно Генеральной Ассамблеей ООН.
Что касается России, она традиционно, как ранее и Советский Союз, придерживалась до последнего времени абсолютного государственного иммунитета, что нашло свое проявление во многих судебных делах в других государствах по искам к СССР и к России. Однако, в силу экономической заинтересованности, особенно с конца XX в., Россия, выступая как государство, во многих внешнеэкономических сделках, кредитных, инвестиционных и т.п., соглашалась на включение в контракты оговорок об отказе от использования своих иммунитетов. Само по себе это еще не означает отхода от концепции абсолютного иммунитета. Однако принципиальный сдвиг произошел с принятием в 1999 г. Кодекса торгового мореплавания РФ, согласно которому (ст. 3) - в отличие от ранее действовавшего КТМ СССР - иммунитеты не распространяются на государственные морские суда, используемые для коммерческих целей. Еще далее пошел Арбитражный процессуальный кодекс РФ 2002 г., в ст. 251 которого прямо предусматривается предоставление судебного иммунитета только в отношении государства, выступающего в качестве носителя власти.
|
